И к другим новостям: Я решил устроить себе отпуск до сентября - отдохнуть, собраться с мыслями, написать чего-нибудь... В общем, вот глава и увидимся в сентябре!))
Старенькая, дряхлая повозка деда Матвея, который незадолго до сего дня отвозил рядовых в Овобург, подъехала к рыночной площади столицы. Дедок почесал бороду и протянул ладонь одному из рядовых. Рядовой, толстый и коротко стриженый парень, вынул несколько монет, и устало протянул их деду, после чего оба солдата и молодая девушка устало слезли с повозки, а дед, по-детски почмокав губами, объехал их на повозке по кругу и весело сказал:
- Ну, бывайте, люди молодые! Если что, зовите!
- Ага! – помахал на прощанье Андрей и, когда дедок отъехал на безопасное расстояние, негромко добавил, - еще чего!
Если первая поездка с «голосистым» дедом Матвеем оставила на рядовых неизгладимое впечатление, то элементы второй поездки можно продавать разведчикам как идеи для пыток. Хотя, жаловаться в принципе не стоило – Лена и рядовые шли по дороге пешком несколько часов, пока им не встретился этот самый дед, ехавший из своей родной Ивовки за покупками, а именно за парой мешочков угля, каких-то там семян и табака. Эта деталь помнилась очень хорошо, ибо повторялась она в устах деда так же часто, как вдохи или выдохи. Естественно, что дед не забыл скрасить путешествие любимыми песнями, которыми можно было не то что перевернуть покойника – можно было поднять оного из мертвых!
Андрей потянулся после дальней дороги и взглянул на площадь – дом, милый дом! Взглянув на эту городскую суету, в нем проснулись ностальгические и теплые мысли о доме, которого он не видел уже с неделю. Такое случается лишь с теми, кто, на время оставляя свой дом, едет в другую среду: так крестьянин в городе скучает по деревенской тиши, а горожанин на селе – по городской суете.
Столица была как всегда на высоте: золотистые купола соборов, чистые и красивые фасады зданий смотрелись особенно хорошо после Петровска и Овобурга. Но, как это обычно бывает, самому городу совсем не было дела до трех человек, приехавших неизвестно откуда. Однако эти три человека так не думали. Генерал уже в городе, и что он выдумал – одному Богу известно.
Так они втроем и стояли неподвижно, пока Андрей не вздохнул и не сказал:
- Что делать-то будем?
Дмитрий пожал плечами и спокойно сказал:
- Сдадим зелье и гуляем?
- Легко сказать, - снова вздохнул Андрей и, задумавшись, вдруг выпалил, - стойте! Есть идея!
- Давай, - по-заговорщицки потер руки Лешин.
- Значит, пойдем не напрямую, а потемками. У меня есть знакомая при королевском дворе. Вот через нее мы и попадем к королю.
- А просто почему нельзя войти? – не поняла Лена.
- Неизвестно, что там придумал генерал Мальтон, - ответил Дмитрий. – Может, нас уже ждут у входа.
Лена пожала плечами и посмотрела на Андрея, который взахлеб продолжил рассказывать план:
- Значит так: я попробую попросить ее о встрече с фон Берном, а если нет, то просто попадем во дворец и сами будем его искать… Стойте! Она же может нарядить нас как…
- Тихо, тихо, толстый, - успокоил его Дмитрий. – Пошли так. Кстати, кто она, эта твоя знакомая?
- Помнишь, я тебе рассказывал? – смутился Андрей, и, когда Лешин отрицательно помотал головой, сказал: - Ну, про то, как я учился кататься на лошади?
- Да ты что! – воскликнул Дмитрий. – Неужели она?!
***
Молодая фрейлина в красивом платье, кстати, весьма хорошая собой, сидела и листала какую-то книгу в просторном зале у большого окна, которое одно освещало весь зал. Фрейлина умела читать, но это ей не доставляло особого удовольствия. Да и книгу она не читала, а так, просто перелистывала, ибо других дел как бы и не было. С болезнью короля как-то все вдруг стало скучным и однообразным – никаких тебе сплетен о том, кто больше угодил королю, никаких перепалок по поводу нарядов на балах, которые случались чуть ли не ежедневно (кстати сказать, король их почти не посещал, хотя и разрешал своим помощникам и подчиненным проводить пышные торжества у себя во дворце, причем по любому поводу – будь то День рожденья или годовщина свадьбы или еще чего-нибудь – бал все равно оставался королевским). Вся неделя оказалась скучной и бессмысленной.
Так она бы и сидела, если бы в окошко не попал маленький камешек. Девушка отложила книгу и подошла к окну. Там, за окном, внизу стояли какие-то солдафоны и какая-то девчонка. Причем, одного солдафона она знала. Фрейлина поспешно выскочила из зала на балкон и перегнувшись через перила балкона, радостно замахала ручкой и воскликнула:
- Андрей! Это ты!
- Да, привет! – отозвался рядовой Иванов и сказал, - Слушай, нужна твоя помощь!
- Все, чем смогу!
- Да, слушай, нам нужно попасть во дворец.
- Так вы уже в королевском саду, - не поняла фрейлина.
- Это так, но нам нужно в сам дворец. Не поможешь?
- Понятно, - улыбнулась девушка и добавила, - ждите, я сейчас.
Сказав это, она скрылась с балкона, очевидно, побежала к входу, дабы пропустить рядовых. Удивительно, но во дворце сегодня действительно было многовато охраны. И генерал, кстати, сильно нервничал. Зато фон Берн спокоен как слон. Даже архиепископа позвал, чтоб тот причастил короля. Ну, в последний путь…
Когда фрейлина исчезла с балкона, Дмитрий повернулся к Андрею и восхищенно сказал:
- Ну ты авантюрист! Перелезть через ограду и все это время держаться незамеченным, только для того, чтоб потом увидеть фигуру в окне и предположить, что это тот, кто нам нужен и, кинув камешек в окно, угадать!.. Снимаю шляпу!
Андрей лишь усмехнулся в ответ и сказал:
- Ты себя не видел в Овобурге!
В этот момент распахнулась дверь, и из нее выскочил какой-то стражник, а за ним – известная нам фрейлина. Она подбежала и обняла Андрея, познакомилась с Дмитрием и Леной, а затем деловито заявила стражнику, что эти ребята с ней и никакие возражения не принимаются. После этого она ввела рядовых и Лену во дворец, а стражник остался стоять у входа, изредка вспоминая, как какая-то дама совсем недавно сбила его с ног, а затем дала понять, что все происходившее – просто не его дело. Да… Бывает же такое…
А в это время фрейлина вела рядовых и Лену по многочисленным коридорам дворца, рассказывая последние и «самые достоверные» сплетни, про каждого встречного, окрашивая их деталями, которые вообще-то не являлись реальными, но добавляли рассказам некий шарм, отсутствующий у этих пресных реальных историй. Все бы так и продолжалась, если бы в одном из «перекрестков» (когда два коридора пересекались) они не встретили генерала.
Встреча произошла неожиданно. Фрейлина только хотела сказать: «А вот и генерал Мальтон», как тот обернулся и, увидев рядовых, воскликнул:
- Опять вы! – после чего он повернулся обратно и выпалил своему помощнику: - Почему наша охрана – полные идиоты?! Меня вообще кто-нибудь уважает?! Я же сказал – взять их еще в городе!
Андрей сообразил, что если сейчас чего-то не сделать, то будет плохо, поэтому он обнял на прощанье фрейлину, сказав:
- Спасибо, а мы к королю! – и бросился наутек вместе с коллегой и Еленой вперед по коридору. Мальтон с помощником рванул за ними. Фрейлине только и оставалось, как стоять и хлопать глазами, глядя на коридор, по которому только что убежали двое рядовых и какая-то деревенская девчонка, а за ними – генерал-главнокомандующий и его помощник.
Рядовые и Лена бежали так, как этого не делали никогда. Хотя, было совсем не ясно, куда они бегут и где вообще покои короля: бесконечные лабиринты коридоров, казалось, водят их кругами: то направо, то налево. А сзади за ними несся генерал, который уже выбивался из сил и устало кричал: «Стоять! Не то хуже будет!»
Неясно, сколько они бежали, но в скором времени им пришлось остановиться, ибо дорогу им преградили молодые люди лет двадцати пяти в богатых одеждах. Один из них вышел вперед и надменно и властно сказал:
- Стойте. Бежать некуда, - затем он оглядел их и добавил, - рядовые Лешин и Петров?
- Иванов, - поправил его Андрей.
- Пусть, - пожал плечами молодой человек. – Я – Михаил Теодорович фон Берн и я – фактически новый король сей земли. А теперь – прошу вас отдать мне зелье.
Фон Берн-младший оглядел рядовых. Взгляд его остановился на Лене:
- Конечно, как я же не догадался! Лекарство для старика – молодое женское тело! Скажи, милая, - он обратился к Лене, - ты колдунья или просто?
Лена испуганно посмотрела сначала на фон Берна-младшего, а затем на Дмитрия. Тот уже впал «во гнев» и хотел было что-то резко заявить, как вдруг в другом конце коридора появился запыхавшийся генерал со своим помощником и, отдышавшись, закричал:
- Стоять! Власть в городе принадлежит мне и только мне!
- Смотри, кто заговорил, - ехидно улыбнулся фон Берн-младший и добавил: - поздно, дядя. Все уже схвачено!
- Как бы ни так! – воскликнул генерал и окликнул свою охрану. Через мгновение за ним появилось несколько крепких вооруженных парней.
- Да что ты можешь, кроме как командовать кучкой охламонов?! – воскликнул Михаил, на что генерал так же яростно ответил:
- Ха! Кто бы говорил!
Обе стороны вели себя до нельзя агрессивно, чем полностью поставили в тупик рядовых и Лену, находившихся в центре. Андрей, уже потерявший надежду, повернулся к коллеге и Елене и спокойно проговорил:
- Ну, если что, бывайте! Вы были лучшими товарищами!
В этот момент случилось неожиданное – как раз там, где стояли жертвы сего конфликта, открылась небольшая дверца и в коридор вышел фон Берн-старший. С видом обывателя, вышедшего из нужника и встретившего перед входом целую армию, он поглядел сначала на группировку своего сына, затем на группировку генерала, а после – на рядовых, и самодовольно улыбнулся. Поняв, что его появление на сцене подобно грому среди ясного неба, он воспользовался данным ему свыше преимуществом – подошел к рядовым и спокойно сказал:
- Молодцы! Я знал, что вы справитесь! Ну как старик Вирц? Сделал лекарство?
Рядовые и Лена дружно и ритмично захлопали глазами. Первым очнулся Андрей – он вытащил из наплечной сумки склянку и протянул ее знахарю, сказав:
- Задание выполнено! Вот лекарство.
- Отлично! – фон Берн с довольным видом покрутил склянку на свету и добавил, - как раз то, что нужно!
Тут проснулись конфликтующие стороны – Михаил сделал шаг в сторону знахаря и сказал:
- Отец! Не мешай мне – отдай лекарство!
- Что значит «не мешай ему»?! – очнулся генерал. – Не мешай мне! Отдай мне лекарство, иначе мои ребята размажут всех вас по этому ковру!
Фон Берн-старший улыбнулся и, опустив голову, тихо пробормотал:
- Господи, почему мы все такие глупые?
Затем знахарь поднял голову и во всеуслышание сказал:
- Господа! Зачем вам этот глупый фарс?! Вы же не хуже моего понимаете, что вам не справиться с троном! Михаил, - фон Берн повернулся к сыну, - если ты думаешь, что незаметно работал на разведку, то ты очень сильно ошибаешься. Ты молод, горяч. Тобой легко управлять. Старые связи никогда не забудутся – если не твои соперники в нашем государстве, то уж точно иностранцы сделают тебя своей марионеткой!... Генерал, - знахарь повернулся к Мальтону, - Вы же сами понимаете – если человек не идет выше по ступеням, то ему там делать совершенно нечего! «Лояльность и преданность отчизне делает завтрашний день солнечным» - разве это не Ваши слова? – знахарь взял паузу. Действительно, как-то раз генерал начитался трактатов о патриотизме и произнес эти слова в речи на смотре войск. И вот теперь вдруг фон Берн использовал невзначай сказанное как главную улику против генерала.
Фон Берн-младший задумался. Ситуация вырисовывалась идиотская – отец простой речью на минуту подорвал целых два государственных переворота. И вот сейчас он и его друзья, словно стая малолетних бунтовщиков, стояли перед суровой действительностью в лице отца. Поразмыслив немного, Михаил не нашел ничего лучше, как смачно плюнуть на пол и удалиться со своей командой. Завидев такую картину, генерал понял, что проиграл окончательно и тоже развернулся и покинул коридор.
После того, как конфликтующие стороны удалились, знахарь победоносно оглядел недавнее «поле боя» и весело бросил рядовым и Лене, стоящим словно истуканы, посреди коридора:
- Ну что, пошли лечить короля?...
***
Примерно так все и закончилось. И что интересно – сия история действительно научила героев: генерал публично покаялся в попытке захватить власть и принес клятву верности королю, пообещав защищать родину, во что бы то ни стало. А Михаил фон Берн понял, что идти темными путями наверх не хорошо, особенно если ты до конца не осмысливаешь ситуацию. Он был сослан заботливым отцом на месяц к дяде, но по пути на его экипаж напали «разбойники» и раздели фон Берна-младшего около дядиного поместья. Родной дядя поначалу «не узнал» племянника, приняв его за одного из крепостных, а через неделю вдруг «прозрел» и увидел, казалось, потерянного племяша. Но фон Берн-младший не обижался – это все папины воспитательные проделки. Увы, старик начал повторяться – так уже было, когда Михаил собирался организовать восстание в одной из тюрем.
Однако больше всех понял самый главный герой этой истории – король Эдвард. Он понял, что ничто в этом мире не может быть вечно: ни он, ни его государство. Можно декадами держать что-то от разрушения, но рано или поздно и тебе и объекту твоих стараний придет конец. И наступит определенное время, когда никто не вспомнит ни тебя, ни твой труд. Тогда зачем пыхтеть над бренным? Мы же ведь не живем для того, чтоб создавать или поддерживать государства?
Эти мысли успокоили Эдварда. Он уже не старался казаться бодрым и постепенно отказывался от всех тех процедур, что держали его в теле. Он назначил комиссию по поиску родственников и когда таковой был найден, совсем успокоился. И уже когда ему снова привиделся верблюд, сказавший ему: «Пора», Эдвард улыбнулся, потрепал верблюда по его оранжевой гриве, кивнул и уехал на нем в закат…
КОНЕЦ
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
МОЖЕТ БЫТЬ
МОЖЕТ БЫТЬ
Комментариев нет:
Отправить комментарий